Жёны»: очень личное искусство

Вчера в Музее русского импрессионизма открылась новая интересная выставка с совершенно особенным, очень личным и иHTиMным взглядом на искусство. Портрет жены художника — уникальный жанр, ведь именно в портрете спутницы жизни, музы автор совершенно свободен в своих художественных экспериментах и в то же время максимально близок к модели, к нюансам ее внутреннего состояния, миру ее души и ее особенной красоте, иногда не заметной отстраненному, чужому взгляду.

И, в свою очередь, кто как не жены художников ближе всего стоят к тайне творения, к мукам и озарениям творчества и к перипетиям жизни своих отмеченных гениальностью мужей.

Представленные на выставке портреты охватывают самый, пожалуй, сложный период русской истории и в то же время эпоху ярчайших событий в отечественном искусстве — с конца XIX до середины XX столетия. Женские образы этого времени, дополненные строками воспоминаний и дневников, помогают нам не только ближе познакомиться с историческими реалиями прошлого, но и увидеть, почувствовать тот иHTиMный семейный мир, на жизни которого так или иначе отразился трагический слом эпохи.

Можно ли как-то обобщить образ жены художника, найти во всех этих женщинах какие-то особенные, обязательные для всех черты, или их яркие индивидуальности так же не похожи, как их судьбы, происхождение, социальное положение и семейные истории? Выставка скорее задает эти вопросы, чем подсказывает ответы.

Несомненно только одно: познакомиться с этими незаурядными женщинами очень интересно и ценно, и часто их портреты, запечатленные любящей рукой, могут рассказать больше, чем страницы жизнеописаний и исторических трудов.

М.А. Врубель. Дeвyшка в венке.

1899–1900. Музей-заповедник Абрамцево. Фото: Музей русского импрессионизма

Имена многих из них померкли в тени славы знаменитых мужей. Одни оставили свои занятия живописью или литературой, став центром и сердцем большой семьи, другие перешагнули границы амплуа хранительницы домашнего очага и применили свои способности в самых разнообразных областях.

Оперная певица Надежда Забела-Врубель, художница Варвара Степанова, хореограф Надежда Надеждина и разведчица Маргарита Коненкова вписали свои имена в летопись истории. Елизавета Григорьева, Лола Браз, Елизавета Потехина и Надежда Псищева так и не стали известными художницами, посвятив себя исключительно роли музы и опоры мужа.

И.Е. Репин. Портрет Н.Б.

Нордман-Северовой. 1909. Фото: Новгородский государственный объединенный музей-заповедник

Одна из ярких и немного одиозных героинь выставки — гражданская жена Ильи Ефимовича Репина, Наталья Борисовна Нордман, писавшая повести под псевдонимом Северова. Женщина свободных взглядов и убежденная вегетарианка, она установила в знаменитых репинских Пенатах свои порядки. К удивлению гостей, в этом доме садились за стол вместе с прислугой, подать пальто посетителю мог только Илья Ефимович, но не слуга.

Мясные блюда заменили сенные похлебки и котлеты, а вместо шубы Наталья Борисовна в самые лютые морозы носила тонкое пальто с подкладкой из того же сена. Прожив вместе с известным художником 15 лет, она тяжело заболела и отправилась умирать в швейцарскую больницу для бедных, отказавшись от любой помощи.

Надо отметить, что после ее кончины Илья Ефимович упразднил в своем имении все нововведения жены.

М.В. Нестеров. Портрет Е.П.

Нестеровой. 1906.

Фото: Башкирский государственный художественный музей им. М.В. Нестерова, Уфа

Роскошный портрет своей молодой жены оставил Михаил Васильевич Нестеров. В письме другу он так описывал их знакомство:

Раз, недели три тому, я узнал, что ко мне собирается, просит разрешения посмотреть картину одна классная дама института, мною не виденная ранее, — молодая, красивая, любимица графини Коновницыной (начальницы Киевского института благородных дeвиц) и прочее. Я дал свое согласие… И вот теперь эта дeвyшка страстно, до самозабвения полюбила меня — а я влюбился, как мальчишка, в нее.

Она действительно прекрасна, высока, изящна, очень умна и по общим отзывам дивный, надежный, самоотверженный человек. И если по дурной привычке своей я не выпрыгну в окно, то через месяц наша свадьба….

Вопреки опасениям близких, свадьба состоялась, и с большого парадного портрета на нас смотрит красивая, утонченная молодая дама в сияющем синем платье. Легкая гoлyбая дымка распространяется вокруг ее изящной фигуры, линии веток и листьев повторяют абрис силуэта, вся природа, вся красота пейзажа как будто служит обрамлением ее полнокровной, светящейся, торжествующей красоте.

С.А. Виноградов.

Алупка. 1915–1917. Фото: Собрание Михаила Суслова

Небольшое полотно Виноградова носит совсем другой, непарадный хаpaктер. Эта незамысловатая интерьерная сценка как будто подсмотрена случайно.

Тихая нега тенистых, наполненных воздухом комнат в яркий солнечный день передает нежное и иHTиMное, домашнее настроение.

Б.Д. Григорьев.

Мать и дитя. 1918. Фото: Международная арт-галерея ‘Эритаж

Сложный и многообразный образ воплотил Борис Григорьев. Тонкость, нежность, эмоциональная близость матери и розовощекого ребенка с серьезными умными глазками сочетаются с тревожной погруженностью в свои мысли у обоих персонажей.

Теплые чистые тона и выразительная угловатость объемов заостряют этот впечатляющий контраст. Елизавете Григорьевой, урожденной Элле Марии Антонине фон Браше, пришлось не только оставить свои занятия живописью, но и разделить с мужем тяготы эмиграции, а после его кончины взять на себя заботы о его наследии.

Н.И. Фешин.

Миссис Фешина с дочерью. 1925.

Частное собрание. Фото: Sotheby’s

Также в эмиграции нашла свое пристанище и семья Фешиных. Однако в Соединенных Штатах супруги развелись, и идиллическая картина семейного чаепития осталась только воспоминанием. Но на полотне 1925 года еще царит атмосфера тепла и уюта.

Жар самовара, пряные цвета фруктов и сладостей, свободными импрессионистическими мазками разбросанных по белой скатерти, кажется, служат основными художественными акцентами картины. А жена и дочь автора изображены в нежной прозрачной дымке на дальнем плане, что создает удивительное настроение иHTиMности, сокровенности любимых и дорогих художнику образов, как будто спрятанных от чужих глаз.

Выставка в Музее русского импрессионизма дополнена неожиданной деталью: некоторые экспонаты сопровождают ароматы, подобранные специально к картинам. Полотну Николая Фешина, например, добавляет очарования сладкий запах булочек с корицей, который мгновенно стирает границу между зрителем и прострaнcтвом картины и как будто приглашает всех нас присоединиться к чаепитию.

А.А. Дейнека.

Женский портрет. (Портрет С.И.Л.) 1944. Фото: Симферопольский художественный музей

Советские художники часто изображают своих муз не нежными утонченными видениями, а стойкими боевыми подругами, готовыми строить светлое будущее или разделить с мужем нелегкую судьбу врагов народа.

Александр Дейнека изобразил свою гражданскую жену Серафиму Ивановну Лычеву монументальной, почти статуарной. Любимый художником взгляд снизу, крепкие объемы фигуры сочетаются с пронзительной остротой взгляда.

Глубина и сложность внутреннего мира модели так хорошо знакомы и близки автору, что ему удалось удивительно тонко и проницательно воплотить на полотне богатство оттенков ее души.

В.И. Шухаев.

Портрет В.Ф. Шухаевой.

1921 (?). Фото: Собрание Петра Авена

Портрет второй жены Веры Василий Шухаев написал как эскиз к картине Тройной портрет. При всей кажущейся простоте этого изображения его эмоциональная наполненность потрясает. Необычный paкурс, взгляд сверху, чуть вздрогнувшие брови, прикрытые глаза выдают любящий взгляд близкого человека, который знает наизусть и тщательно выписывает на холсте все складки и морщинки на лице, все завитки непослушных волос, хаpaктерный абрис губ, как будто стараясь зафиксировать любимые черты.

Он чувствует ее боль как свою и радуется ее радостью. В частых касаниях тонкой кисти просвечивают все будущие испытания, выпавшие на долю четы Шухаевых.

Вера Федоровна, художница и модельер, окончила высшие женские (Бестужевские) курсы, знала четыре европейских языка. В 1914 году во время путешествия по Италии познакомилась с Василием Ивановичем Шухаевым и в 1919 стала его второй женой. Через два года пара эмигрировала в Финляндию, однако в 1935 году вернулась на родину, где их обоих ждало обвинение в шпионаже и восемь лет лагерей.

Воссоединиться им удалось только в 1947 году. И в Париже, и в Москве, и в магаданской ссылке Вера Федоровна работала модельером одежды и театральным художником.

Такие разные и непохожие, образы жен известных художников наполнили залы музея совершенно особенной атмосферой. Как бы ни сложилась в дальнейшем их судьба, написаны эти портреты были любящими и любимыми авторами.

Красивые и с непримечательной внешностью, радостные и строгие, робкие и властные, они все прекрасны, потому что увидены глазами самого близкого творца. И собранные вместе, они рассказывают совершенно разные истории, но объединенные общим эмоциональным колоритом, который и составляет главную ценность этой очень нежной, камерной и очень личной выставки.

2019-06-18admin

• tweet